Кроче и философия практики

Кроче и философия практики

Можно ли, но, утверждать, что в концепции Кроче, даже после развития, которое она перетерпела в последние годы, нет более и следа от философии практики? Неуж-то в историцизме Кроче не чувствуется более никакого воздействия его умственного опыта 1890-1900-х годов? Представление о позиции Кроче тут дают разные его произведения; в Кроче и философия практики особенности увлекательны вступление 1917 года к новенькому изданию «Исторического материализма», раздел, посвященный историческому материализму в «Истории итальянской историографии XIX века», и «Вклад в критику самого себя». Но если увлекательным представляется то, что Кроче задумывается о самом для себя, то этого недостаточно для исчерпающего ответа на поставленный вопрос. Согласно Кроче, его отношение к Кроче и философия практики философии практики не сводится к предстоящему развитию (преодолению), по этому философия практики стала бы частью более развернутой концепции, но ценность опыта оказалась бы только негативной в том смысле, что он содействовал бы разрушению предрассудков, чувственных пережитков и т. п. Если использовать метафору, почерпнутую из словаря физики, то воздействие философии практики Кроче и философия практики на идея Кроче, возможно, сопоставимо с действием катализатора, нужного для получения нового соединения и вполне отсутствующего в конечном продукте. Но как все это правильно? Мне представляется, что если бросить в стороне спекулятивную форму и язык, то в концепции Кроче можно найти не один элемент философии практики. Можно было Кроче и философия практики бы, наверняка, сказать нечто большее, и такое исследование сыграло бы гигантскую идейно-историческую роль в современную эру, а конкретно: подобно тому как философия практики явилась переводом гегелевской философии на язык исторического материализма, так и философия Кроче является в значимой мере образным переводом реалистического историцизма философии практики на спекулятивный язык. В Кроче и философия практики феврале 1917 года в короткой заметке, предпосланной перепечатке произведения Кроче «Религия и спокойствие духа» (см. «Этика и политика», с. 23–25), только-только вышедшего в «Критике», я писал, что подобно тому, как гегельянство являлось предпосылкой философии практики в XIX веке, на заре появления современной цивилизации, так и философия Кроче могла быть предпосылкой Кроче и философия практики нового воззвания к философии практики в наши деньки, для новых поколений. Тогда я чуть коснулся этого вопроса и писал о нем в очень ориентировочной и, очевидно, совсем недостаточной форме, ибо в то время у меня самого не было ясности в вопросе о единстве теории и практики Кроче и философия практики, философии и политики и в тенденции я был быстрее крочеанцем. Но сейчас, хотя мне все еще не хватает зрелости и возможности, нужных для того, чтоб заняться данным вопросом, мне кажется, что стоит возвратиться к этой позиции и подойти к ней более критически. Итак, нужно сделать с философской концепцией Кроче Кроче и философия практики ту же критичную операцию, которую 1-ые теоретики философии практики сделали с гегелевской концепцией. Это единственный исторически плодотворный метод обеспечить реальный подъем философии практики, поднять эту концепцию, «вульгаризированную» на потребу практических задач ежедневной жизни, до высоты, которую ей надлежит достигнуть для решения более сложных задач, выдвигаемых развитием борьбы в сегодняшних критериях. Идет речь Кроче и философия практики о разработке новейшей целостной культуры, которая отличалась бы массовым нравом протестантской Реформации и французского Просвещения, также традиционными особенностями греческой культуры и итальянского Возрождения, культуры, которая, говоря словами Кардуччи, соединила бы Максимилиана Робеспьера и Иммануила Канта, политику и философию в диалектическое единство, которое вошло бы в плоть и кровь Кроче и философия практики не одной только французской либо германской социальной группы, но европейской и мировой. Нужно, чтоб наследство германской традиционной философии было не только лишь инвентаризировано, да и обрело активную жизнь, а для этого нужно свести счеты с философией Кроче, другими словами, для нас, итальянцев, быть наследниками германской традиционной философии значит Кроче и философия практики быть наследниками и философии крочеанства, представляющей собой современный мировой шаг развития германской традиционной философии.

Кроче очень гневно нападает на философию практики и в собственной борьбе прибегает к помощи феноминальных союзников, типа посредственнейшего Де Мана. Такая ярость подозрительна и возможно окажется алиби для того, чтоб уйти от прояснения сущности дела. Но такое Кроче и философия практики прояснение нужно, при этом в может быть более широкой и углубленной форме. Неплохо бы, если схожий труд, собственного рода «Анти-Кроче», который в сегодняшней культурной атмосфере мог бы иметь ту же значимость и значение, что и «Анти-Дюринг» для поколения, выросшего намедни мировой войны, взяла на Кроче и философия практики себя целая группа исследователей и уделила бы ей лет 10 работы.

Примечание 1. Следы философии практики можно найти в особенности в том, как Кроче решает личные трудности. Обычным примером, на мой взор, может служить учение о практическом происхождении ошибки. Вообщем можно сказать, что полемика против философии незапятнанного акта Джованни Джентиле привела Кроче Кроче и философия практики к большему реализму, заставив его испытать определенное раздражение и нетерпимость, по последней мере в отношении преувеличений спекулятивной терминологии, ставшей жаргоном и типичным «Сезам, откройся!» младших братьев актуалистов.

Примечание 2. Но философия Кроче не может, но, рассматриваться независимо от философии Джентиле. «Анти-Кроче» должен стать также «Анти-Джентиле»; актуализм Джентиле оттенит Кроче и философия практики краски в картине и даст им огромную отчетливость.

Выводы

Из всего вышесказанного вытекает, что историографическая концепция Кроче, рассматривающая историю как этико-политическую историю, не должна считаться пустяком, который следует просто откинуть. Напротив, нужно решительно подтвердить, что историографическая идея Кроче, в том числе на шаге ее последнего развития, должна изучаться и Кроче и философия практики осмысляться с величайшим вниманием. Она по существу представляет собой реакцию на «экономизм» и фаталистический механицизм, хотя и выступает как попытка разрушающего преодоления философии практики. Принцип, согласно которому философское течение должно оцениваться и критиковаться не за то, чем оно претендует быть, а за то, чем оно является по сути и как Кроче и философия практики проявляется в определенных исторических трудах, относится также и к оценке философии крочеанства. Для философии практики сам спекулятивный способ не пустяк, ибо в нем были заложены некие обогатившие культуру «прикладные» ценности мысли, которые философия практики взяла на вооружение (диалектику, к примеру). Идея Кроче должна быть, как следует, оценена Кроче и философия практики по последней мере как прикладная ценность; настолько же принципиально отметить, что она решительно направила внимание на значение явлений культуры и мышления в развитии истории, на функции большой интеллигенции в органической жизни штатского общества и страны, на момент гегемонии и согласия как на нужную форму определенного исторического блока. То, что это Кроче и философия практики было не «пустяком», подтверждено тем, что сразу с Кроче наикрупнейший современный теоретик философии практики произвел на почве политической борьбы и организации, также в противовес разным тенденциям «экономизма» переоценку значимости фронта борьбы в области культуры и сделал учение о гегемонии как дополнение теории государства-силы и как животрепещущей формы учения 1848 года о Кроче и философия практики «непрерывной революции». Исходя из убеждений философии практики, концепция этико-политической истории, в силу ее независимости от хоть какой реалистической концепции, может быть принята как «эмпирический канон» исторического исследования, с которым нужно повсевременно считаться при рассмотрении и углубленном исследовании исторического развития, если мы желаем сделать целостную, а Кроче и философия практики не частичную и внешнюю историческую картину (историю развития экономических сил как таких и т. д.).

В базу такового труда можно было бы положить рассмотрение концепции этико-политической историографии, вправду увенчивающей весь философский труд Кроче. Таким макаром, можно было бы разглядеть деятельность Кроче как ведомую к этому результату, при всех конфигурациях Кроче и философия практики eго позиции по отношению к философии практики, и прийти к выводу, что те же усилия наряду с Кроче предпринимались наилучшими теоретиками философии практики, так что утверждение об «окончательном ее преодолении» есть не что другое, как незапятнанная похвальба, совместно с тем нужно аналитически обосновать, что все «здоровое» и прогрессивное в философии Кроче и философия практики Кроче есть не что другое, как философия практики, представленная через спекулятивную терминологию.

Заметки


krokodili-referat.html
kromanonci.html
krome-etogo-mogut-bit-viyavleni-drugie-individualnie-medicinskie-protivopokazaniya-etot-vopros-rekomenduetsya-reshat-so-svoim-lechashim-vrachom-v-poliklinike.html