КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА

· 22 янв, 2011 at 2:39 AM

Конкурсная работа book4you


К этой книжке я подходила с особенным пристрастием: я языковед, Кронгауза знаю лично по институтским лекциям и экзаменам, потому читать его мировоззрение о современном состоянии российского языка было в особенности любопытно. Книжка написана довольно популярно, ее сумеет осознать хоть какой неспециалист (особенное уважение Максиму КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА Анисимовичу, что избежал соблазна впечатлить читателя умными научными словами). Естественно, я бы предпочла больше конкретики и научных обоснований, но потому что я не являюсь представителем мотивированной аудитории, то и не имею права именовать это минусом книжки. Правда, некие упрекают создателя в лишней разрозненности главок, «журналистском» стиле, но, на мой взор, он КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА просто старался преподнести материал очень доходчиво и «вкусно».

Большой плюс книжки в том, что примеры в ней взяты из жизни и ярко иллюстрируют то либо другое явление (хотя для 2011 года время от времени что-то кажется устаревшим - как стремительно изменяется язык!). Также мне нравится позиция Кронгауза, которая в очевидном КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА виде представлена в вступлении: он разъясняет, что материал будет изложен исходя из убеждений языковеда (который, в принципе, мастерски должен быть объективен к языкам), но он оставляет за собой право на изложение и собственного «обывательского» взора – естественно, не навязывая представления.

К собственному стыду, обязана признать, что на некие явления КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА российского языка я не направляла внимания, пока Кронгауз не ткнул меня в их носом: а именно, это слова «элитный» и «элитарный». Я принимала их как назойливые синонимы из глянцевых журналов и даже не удосужилась задуматься, чем все-таки они меня так неосознанно раздражают – ну, как будто камешек в башмаке. Что ж КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА, создатель тщательно разобрал, что 1-ое прилагательное предполагает «отбор, селекцию наилучших образцов», а 2-ое прилагательное - «нечто, созданное для элиты».

Не так давно на Садовом кольце я направил внимание на вывеску – «Элитные южноамериканские холодильники». Если вы улыбнулись, означает, не все еще потеряно. Если нет, просто отложите книжку в КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА сторону, мы навряд ли усвоим друг дружку. Кстати, рядом, на другой стороне Кольца, находятся наименее забавные, но все-же неловкие «Элитные вина», а стоит свернуть в переулки, и вы безизбежно наткнетесь на «Элитные двери» либо «Элитные окна».

Довольно элегантно создатель проехался и по гламурному слою лексики, чем значительно меня КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА повеселил. Думаю, эта глава повеселит хоть какого адекватномыслящего человека, который хоть раз сталкивался с женскими журнальчиками. Меня, например, всегда приводили в экстаз сборники косметики Avon, где рекламщики дают продуктам совсем безумные наименования: представьте для себя помаду «Роскошная слива» либо лак «Розовое золото». А все для того, чтоб вынудить человека брать КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА.

Понятно, что в этом чудном, магическом мире все не просто отлично, все прекрасно, а язык чуть-чуть смахивает на крикливого торговца, который все нахваливает собственный продукт.

Что все-таки это за язык? Полистайте глянцевые журнальчики, послушайте трепотню светской тусовки либо щебет милейших корпоративных женщин в кафе, посмотрите на маркетинговые КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА тексты либо просто на вывески, от которых языковеду так тяжело оторваться, – и вы поймете, о чем я. Кого-либо этот язык раздражает, кого-либо смешит, а кто-то без него уже не может, в конце концов, просто по другому не умеет.

Кое-какие пассажи из Кронгауза, где он КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА пишет о заимствованиях, напоминают мне «Заметки национал-лингвиста» Евгения Лукина – тот тоже рассуждал о неправильности суффиксов в неких словах и предлагал поменять их на извечно российские: к примеру, редактор на редактырь, а корректор на корректырь. Казалось бы, незапятанной воды баловство, но в нем точно находится некое зерно правды. Вобщем, Кронгауз не настолько КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА радикален – он просто замечает, что при заимствовании слова неплохо бы сохранять его извечный суффикс.

Очередной любознательный момент, который я желаю отметить, - это отношение создателя к исчезающим словам. Есть так именуемые «endangered languages» - языки, которые находятся под опасностью вымирания, так как не остается носителей, которые на нем молвят; по аналогии КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА с ними можно ввести и термин «endangered words» - слова, которые перестают употреблять из-за исчезновения реалий. Помните, как было у Даррелла в «Говорящем свертке» на тему редчайших слов?
– Если за ними не присматривать, – объяснил Попугай, – если не давать им упражняться, они чахнут и исчезают, бедолаги. В этом и КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА заключается моя работа: раз в году я должен сесть и перечитать вслух весь Словарь, чтоб все слова получали подабающий моцион. Очень жалко, что такое может быть исключительно в сказочном мире.

На тему орфографии и грамотности в Вебе не проехался только ленивый. Кронгауз, честь ему и хвала, подходит к КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА сему камню преткновения все так же выдержанно и тихо, как и к остальным темам для рассуждения. Падонковский язык – сам по для себя очень увлекательный лингвистический объект, хотя бы поэтому, что«по-настоящему некорректно могут писать только очень грамотные люди, которые, во-1-х, знают, как писать верно, а во-2-х, понимают, какие КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА ошибки не искажают произношение». И гласить о нем нужно, за ранее хорошо обсудив многие другие нюансы, а именно, политику страны по отношению к языку и реформы орфографии. Создатель, к слову, полностью умиротворенно гласит о том, что нынешние ахи и охи на тему олбанского гиперболизированы: через пару 10-ов лет мы КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА будем с ностальгией вспоминать все эти «преведы». Беря во внимание сегодняшнюю скорость конфигурации языка, я склонна с ним согласиться.

Пожалуй, последний вопрос, который я желаю разглядеть, - это то, как деликатно Кронгауз подходит к вопросам обсценной лексики, а проще говоря, мата. Исходя из убеждений мещанина он не КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА любит его. Исходя из убеждений языковеда он считает непреличную лексику неотъемлемой частью нашей культуры (вроде бы шокирующе это не звучало для различных интеллектуалов).

Случилось самое ужасное: мы теряем наше национальное богатство, наш российский мат. Читатель, естественно, не согласится и, может быть, добавит в доказательство несколько слов. Но ведь дело не в КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА словах, слова-то как раз остались и звучат почаще, чем до этого. Исчезают культурные запреты на употребление бранных слов, без которых, как это ни феноминально, нет и мата.

От языковедов нередко требуют самых решительных мер против брани, прямо до полного запрета. Как досадно бы это не звучало, брань запретить нельзя КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА. Она есть во всех языках и, означает, зачем-то человеку нужна, ну хотя бы для выражения отрицательных эмоций. Русскую же брань запретить нереально к тому же поэтому, что она составляет предмет особенной государственной гордости, собственного рода национальную идею, если угодно. [...]

А не браниться матом это для российского КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА человека, ну, как водки не пить, другими словами подозрительно. Подозрительно, что не российский. Так как даже бразильские футболисты, приезжая играть в Россию, первыми усваивают конкретно эти слова. Шпионов им специально учят. Другими словами мат всех нас соединяет воединыжды, мы им в глубине души и немного робко гордимся, а всякий КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА чужеземец, интересуясь российской культурой, обязательно к мату обращается. Выходит самая реальная государственная мысль.

В книжке еще есть много увлекательных моментов – обо всех поведать нереально, хотя почти всегда я бы могла только восхититься, как точно мое мировоззрение по определенному вопросу совпадает с воззрением создателя. Это и вопрос воззваний к КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА людям (товарищ? государь? государь полицейский?), и различные заимствования (пруфридер, дауншифтер), и страшно раздражающее меня «Доброй ночи!» в качестве приветствия… В общем, масса любопытного, о чем вы даже не думали, – так оно ежедневно и уже вжилось в речь.

Вобщем, добавлю ложку дегтя в мои медоточивые речи: недочеты у книжки есть. Во КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА-1-х, это некая бессистемность изложения: создатель очевидно пробовал связать серию очерков в нечто единообразное, при всем этом не скатившись на академический стиль. Это приводит время от времени к повторам мыслей. Во-2-х, видно, что Кронгауз стремится «разжевать» предмет изложения и вообщем «упаковать» его прекрасно, но не вызывающе. Головой понимаешь, что КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА это с благими целями популяризации науки, но немного раздражает. Не считая того, приводит в недоумение цитирование неких интернет-комментариев его статей: по-моему, без их можно было бы обойтись. Но, в целом, плюсы книжки перевешивают недочеты.

Повторюсь: в данном произведении нет советов и советов Кронгауза на тему КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА языка и общения. Просто проф языковед следит за тенденциями и новыми явлениями в языке и ведает о их очень доступно.

Книжку я бы посоветовала прочесть всем людям, которые хотят обдумывать, что на данный момент происходит с нашим языком, какие процессы в нем активируются - может, кто-то после нее начнет гласить "баско" заместо КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА "отлично" либо "хорошо", кто-то закончит употреблять излишнее количество англицизмов, а кто-то укрепится в позиции Grammar Nazi.

Ну и в итоге - заключение Кронгауза о наших волнениях по поводу величавого и могучего: «Я писал эту книгу не поэтому, что российский язык находится на грани нервного срыва КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА. Переживаем и нервничаем мы сами, и, наверняка, это верно. Только не нужно перебегать ту грань. Слухи о скорой погибели российского языка очень гиперболизированы. И все-же о российском языке нужно волноваться. Его нужно обожать. О нем нужно спорить. Но главное – на нем нужно гласить, писать и читать. Чего я всем и желаю КРОНГАУЗ М. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА».


krovli-iz-zhelezobetonnih-panelej-lotkovogo-secheniya-bezrulonnie-krishi.html
krovlya-obrushilas-v-goryashem-dome-kulturi-v-moskve-zhertv-net-informacionnoe-agentstvo-susanin-29102011.html
krovoharkane-2krovotechenie-iz-nosa3rvota-s-krovyu-4videlenie-krovi-s-kalom-5-matochnoe-krovotechenie.html